Книга "Отделённая реальность", перевод carlitoska · 13/24

1§ Глава 12

2Во время работы над заметками у меня возникло множество вопросов.

3— Является ли зеленый туман, как и страж, чем-то таким, что необходимо победить для того, чтобы видеть? — спросил я дона Хуана, как только мы сели под его рамадой 8 августа 1969 года.

4— Да. Все нужно побеждать.

5— Как я смогу победить зеленый туман?

6— Тем же способом, каким ты должен был победить стража — позволив ему обратиться в ничто.

7— Что для этого нужно делать?

8— Ничего. Для тебя зеленый туман намного легче, чем страж. Духу источника ты нравишься, а вот иметь дело со стражем, конечно, не для твоего темперамента. На самом деле ты не видел стража.

9— Может быть, это было потому, что он не нравился мне? Что, если я встретил бы стража, который мне бы понравился? Должно быть, некоторые люди могут посчитать стража, которого я встретил, красивым существом. Победили бы они его, если бы он понравился им?

10— Нет, ты все еще не понимаешь. Не имеет значения, нравится тебе страж или нет. Если ты питаешь к нему какие-либо чувства, страж останется тем же самым — чудовищным, прекрасным или любым другим. Если, с другой стороны, у тебя нет к нему никаких чувств, страж станет ничем, но будет по-прежнему перед тобой.

11Мысль о том, что нечто, такое громадное, как страж, могло стать ничем и все же остаться перед глазами, была абсолютно бессмысленной. Я решил, что это одна из алогичных предпосылок знания дона Хуана. Однако же, я чувствовал, что, если бы он захотел, он мог бы объяснить мне это, поэтому продолжал допытываться, что он имеет в виду.

12— Ты думал, что страж это нечто знакомое, вот что я имею в виду, — сказал он.

13— Но я не думал, что это нечто знакомое.

14— Ты думал, что он безобразный, что его размеры были потрясающими, что это было чудовище. Ты знаешь все эти вещи, поэтому страж и был чем-то знакомым, и пока он был таковым, ты не видел его. Я уже говорил тебе, что страж должен стать ничем и все же он должен оставаться перед тобой. Он должен оставаться там и в то же самое время быть ничем.

15— Но как такое может быть, дон Хуан? Это абсурд!

16— Да. Но это и есть виденье. В действительности, бесполезно говорить об этом. Виденье, как я уже говорил, узнается посредством виденья. Очевидно, у тебя нет проблем с водой. Ты почти видел ее на днях. Вода твой конек. Все, что тебе теперь нужно, — это совершенствовать технику виденья. Ты обрел сильного помощника в духе источника.

17— У меня есть еще один очень важный вопрос, дон Хуан.

18— Ты можешь иметь сколько угодно очень важных вопросов, но мы не можем говорить о духе источника в этой местности. Лучше всего не думать о нем вообще. Совсем. В противном случае он заманит тебя, и, если это случится, нет ничего, что живой человек мог бы сделать, чтобы помочь тебе. Поэтому держи рот закрытым и думай о чем-нибудь другом.

19На следующее утро, примерно в десять часов, дон Хуан вынул свою трубку из мешочка, наполнил ее курительной смесью, затем вручил мне и велел отнести на берег ручья. Держа трубку обеими руками, я сумел расстегнуть свою рубашку, положил трубку за пазуху и крепко держал ее. Дон Хуан принес два соломенных мата и небольшой поднос с углями. Был теплый день. Мы сели на циновки в тени небольшой рощи деревьев бреа у самого края воды. Дон Хуан положил уголек в чашку трубки и велел мне курить. У меня не было ни опасений, ни чувства приподнятого настроения. Я вспомнил, что во время второй попытки увидеть стража, после того, как дон Хуан объяснил его природу, у меня было чувство удивления и благоговения. На этот раз, однако, хотя дон Хуан и предупредил меня о возможности действительного виденья воды, у меня не было эмоциональной увлеченности — было только любопытство.

20Дон Хуан заставил меня курить вдвое дольше, чем во время предыдущих попыток. В какой-то момент он наклонился и прошептал в мое правое ухо, что собирается научить меня, как использовать воду для того, чтобы двигаться. Я чувствовал его лицо очень близко, как будто он приставил свой рот к моему уху. Он сказал, чтобы я не смотрел пристально на воду, а сфокусировал свои глаза на ее поверхности и удерживал взгляд до тех пор, пока вода не превратится в зеленый туман. Он повторял еще и еще, что я должен удерживать все свое внимание на тумане до тех пор, пока не перестану видеть что-либо другое.

21— Смотри на воду перед собой, — слышал я его голос, — но не позволяй ее звуку унести тебя. Если ты позволишь звуку воды унести тебя, я никогда не смогу тебя найти, чтобы привести обратно. Теперь войди в зеленый туман и прислушивайся к моему голосу.

22Я слушал и понимал его с чрезвычайной ясностью. Я начал внимательно смотреть на воду и испытал очень необычное ощущение физического удовольствия — зуд, неопределенное счастье. Я долгое время пристально смотрел, но не обнаруживал зеленого тумана. Я чувствовал, что мои глаза выходят из фокуса, и я должен бороться, чтобы удерживать свой взгляд на воде. Наконец, я больше не мог контролировать свои глаза и был вынужден закрыть их, или моргнуть, или, возможно, я просто утратил способность фокусироваться. Во всяком случае, в этот самый момент вода остановилась, она перестала двигаться. Она, казалось, стала картиной. Рябь была неподвижной. Затем вода начала слабо шипеть, как будто в ней были пузырьки углекислого газа, которые сразу лопались. На мгновение я увидел это шипение медленно расширяющимся зеленым веществом. Это был безмолвный взрыв — вода взорвалась и превратилась в сверкающий зеленый туман, который расширялся до тех пор, пока не окутал меня.

23Я оставался взвешенным в нем до тех пор, пока непрерывный и очень резкий звук не потряс все вокруг; туман словно свернулся в обычную картину поверхности воды. Резкий звук был выкриком дона Хуана возле моего уха: «Э-э-э-й!» Он велел прислушиваться к его голосу, вернуться назад в туман и ждать там до тех пор, пока он не позовет меня. Я сказал: «О'кей» по-английски и услышал раскатистый шум его смеха.

24— Пожалуйста, не разговаривай, — сказал он. — Не выдавай мне больше никаких «О'кей».

25Я мог слышать его очень хорошо. Звук его голоса был мелодичным и, главное, дружественным. Я знал это, не думая; это было убеждение, которое появилось у меня, а затем прошло.

26Голос дона Хуана приказал мне сосредоточить все свое внимание на тумане, но не предаваться ему. Он еще раз сказал, что воин не должен отдавать себя ничему, даже своей смерти. Я снова погрузился в туман и заметил, что это был совсем не туман или, по крайней мере, это не было тем, что я понимал под туманом. Туманоподобный феномен состоял из крошечных пузырьков, круглых объектов, которые появлялись в области наблюдения и удалялись из нее, уплывая. Я некоторое время наблюдал за их движением, а затем громкий, отдаленный звук отвлек мое внимание, я утратил способность сосредотачиваться и не мог больше воспринимать крошечные пузырьки. Все, что я сознавал затем, — это зеленое, аморфное, туманоподобное свечение. Я услышал громкий звук снова, и встряска от этого сразу же разогнала туман. Я обнаружил, что смотрю на воду в оросительной канаве. Затем я услышал этот звук еще раз, гораздо ближе, — это был голос дона Хуана. Он говорил мне, чтобы я следил за ним, потому что его голос был единственным проводником для меня. Он приказал мне смотреть на берег и на растительность прямо перед собой. Я видел тростник и пространство, свободное от тростника. Это была маленькая бухточка, место, куда дон Хуан приходил с ведром набирать воду. Через некоторое время дон Хуан сказал мне вернуться в туман и снова попросил следить за его голосом, потому что он собирается руководить мною так, чтобы я мог научиться двигаться. Он сказал, что раз я видел пузырьки, я должен взять один из них и позволить ему унести себя.

27Я повиновался и немедленно был окружен зеленым туманом, а затем увидел крошечные пузырьки. Затем я снова услышал голос дона Хуана, как очень необычное и пугающее грохотание. Сразу же за этим я начал терять свою способность воспринимать пузырьки.

28— Взберись на один из этих пузырьков, — услышал я его голос.

29Я старался удержать свое восприятие зеленых пузырьков и в то же время слышать его голос. Не знаю, как долго я старался делать это. Внезапно я осознал, что могу слышать его и при этом сохранять вид пузырьков, которые продолжали возникать, медленно уплывая из поля моего зрения. Голос дона Хуана побуждал меня следовать за одним из них и взобраться на него.

30Я не понимал, как мне сделать это и автоматически произнес слово «как». Я почувствовал, что слово было очень глубоко внутри меня и, когда оно вышло, оно понесло меня к поверхности. Слово было подобно бую, выплывшему из глубины. Я услышал свой голос, произносящий слово «как», — он напоминал собачий вой. Дон Хуан тоже завыл, как собака, а затем издал несколько звуков, напоминавших лай койота и засмеялся. Я подумал, что это очень забавно, и тоже засмеялся.

31Успокоившись, дон Хуан сказал, чтобы я позволил себе прикрепиться к одному из пузырьков и следовал за ним.

32— Вернись в туман, — сказал он. — Войди в туман! В туман!

33Я вернулся и заметил, что движение пузырьков замедлилось, и они стали большими, как баскетбольные мячи. Они стали такими большими и медленными, что я мог рассмотреть каждый из них во всех деталях. Это были не пузырьки, они не были подобны ни мыльному пузырю, ни воздушному шару, ни любому другому сферическому предмету. Они не имели определенной формы и тем не менее занимали определенное место. Не были они и круглыми, хотя, когда я впервые воспринял их, я мог бы поклясться, что они круглые, поэтому и образ, который пришел мне на ум, был — «пузырьки». Я рассматривал их, как будто смотрел через окно; то есть как бы рама окна не позволяла мне следовать за ними, но только наблюдать за их возникновением и уходом из поля моего зрения. Однако, когда я перестал рассматривать их, как пузырьки, я оказался способен следовать за ними; следуя за ними, я прикрепился к одному из них и поплыл с ним. Я действительно чувствовал, что двигаюсь. Фактически, я сам стал пузырьком или той вещью, которая походила на него.

34Затем я услышал пронзительный звук голоса дона Хуана. Это встряхнуло меня и я потерял свое ощущение «быть этим». Звук был чрезвычайно пугающим; это был отдаленный голос, с резкими металлическими нотами, как будто дон Хуан говорил через громкоговоритель. Я разобрал некоторые из слов.

35— Посмотри на берег, — говорил он.

36Я увидел очень большую массу воды. Вода неслась. Я мог слышать шум ее течения.

37— Посмотри на берег, — снова повторил дон Хуан.

38Я увидел бетонную стену.

39Звук воды стал ужасно громким, он огушил меня. Затем он внезапно исчез, как будто его выключили. У меня было ощущение темноты, сна.

40Я стал осознавать, что погружен в оросительную канаву. Дон Хуан плескал мне в лицо водой и что-то говорил. Затем он снова погрузил меня в канаву, держа сзади за воротник рубашки. Приподняв мою голову над поверхностью, он положил ее затылком на берег. В моих руках и ногах было очень приятное ощущение. Я вытянул их. Мои глаза устали и зудели. Я поднял свою правую руку, чтобы потереть их. Это было трудным движением. Моя рука, казалось, была тяжелой. Я едва мог вынуть ее из воды, но когда я сделал это, выяснилось, что она полностью покрыта удивительной массой зеленого тумана. Я держал свою руку перед глазами. Я мог видеть ее контур как более темную массу зелени, окруженную очень интенсивным зеленоватым туманом. Я поспешно вскочил на ноги. Стоя посреди канавы, я оглядел свое тело — моя грудь, руки и ноги были зелеными, густо-зелеными. Цвет был таким интенсивным, что у меня возникло ощущение вязкого вещества. Я выглядел подобно статуэтке, которую дон Хуан сделал мне несколько лет назад из корня дурмана.

41Дон Хуан велел мне выйти. Я заметил настойчивость в его голосе.

42— Я зеленый! — сказал я.

43— Брось это! — сказал он повелительно. — У тебя нет времени. Вылезай оттуда. Вода заманивает тебя! Вылезай из нее! Вылезай! Вылезай!

44В панике я выскочил.

45— На этот раз ты должен рассказать мне все, что происходило, — сказал он, когда мы сели лицом друг к другу в его комнате.

46Он не интересовался последовательностью моих переживаний, он хотел знать только то, с чем я встретился, когда он велел мне посмотреть на берег. Его интересовали подробности. Я описал стену, которую видел.

47— Она была справа или слева? — спросил он.

48Я сказал ему, что стена была просто передо мной. Но он настаивал, что она должна была быть или справа, или слева.

49— Когда ты впервые увидел ее, где она была? Закрой глаза и не открывай, пока не вспомнишь.

50Он встал и поворачивал мое тело, когда я закрыл глаза, до тех пор, пока не повернул меня лицом на восток — в том направлении, в котором я был повернут, когда сидел перед канавой. Он спросил, в какую сторону я двигался.

51Я сказал, что двигался вперед, прямо перед собой. Он настаивал, что я должен вспомнить и сосредоточиться на времени, когда я все еще видел воду, как пузырьки.

52— Куда они плыли? — спросил он.

53Дон Хуан убеждал меня вспомнить, и, наконец, я должен был признать, что пузырьки, кажется, двигались справа от меня. Однако, я не был в этом совершенно уверен, как он хотел. Под его нажимом я начал осознавать, что не был способен классифицировать свое восприятие. Пузырьки двигались справа, когда я впервые видел их, но когда они стали большими, они текли всюду. Некоторые из них, казалось, плыли прямо на меня, другие словно метались во все стороны. Были пузырьки, которые двигались выше и ниже меня. Фактически, они были везде вокруг меня. Я вспомнил, что слышал их шипение, поэтому должен был воспринимать их ушами так же, как и глазами.

54Когда пузырьки стали такими большими, что я смог «взобраться» на один из них, я «увидел», что они терлись друг о друга подобно воздушным шарам.

55Мое возбуждение усилилось, когда я вспомнил подробности моего восприятия. Дон Хуан, однако, совершенно не интересовался этим. Я сказал ему, что видел шипящие пузырьки. Это не было чисто слуховым, или чисто визуальным эффектом, это было что-то неопределимое, но абсолютно ясное — пузырьки терлись друг о друга. Я не видел и не слышал их движения — я чувствовал его; я был частью звука и движения.

56Рассказывая о своем переживании, я сильно разволновался. Я держал его руку и тряс ее в сильном возбуждении. Я понял, что пузырьки не имели внешней границы, тем не менее, они занимали определенное место, их края меняли форму и были неровными, как бы зазубренными. Пузырьки сливались и разделялись с большой скоростью, однако, их движение не утомляло глаз. Их движение было быстрым и в то же самое время медленным.

57Другой вещью, которую я вспомнил, рассказывая о своем переживании, было качество цвета, в который были окрашены пузырьки. Они были прозрачными и очень яркими и казались почти зелеными, хотя это было не то, что я привык воспринимать как цвет.

58— Ты уходишь в сторону, — сказал дон Хуан. — Все это не имеет значения. Ты задерживаешься на несущественных деталях. Направление — единственный важный вопрос.

59Я мог вспомнить только то, что двигался без какой-либо точки отсчета, но дон Хуан заключил, что так как пузырьки плыли справа от меня — с юга, — то юг и должен быть интересующим меня направлением. Он стал настойчиво убеждать меня вспомнить, была стена справа от меня или слева. Я старался вспомнить.

60Когда дон Хуан «позвал меня» и я, так сказать, всплыл на поверхность, то вроде бы стена была от меня слева. Я был очень близко к ней и мог различить желобки и выступы деревянной арматуры или опалубки, в которую был залит бетон. Были использованы очень тонкие доски, и рисунок, который они создали, был плотным. Стена была очень высокой. Мне был виден один конец ее, и я заметил, что он не имел угла, а плавно изгибался.

61Некоторое время он сидел молча, словно думая, как расшифровать смысл моего опыта, и, наконец, сказал, что я не достиг многого и не выполнил того, что он ожидал от меня.

62— Что же мне полагалось сделать?

63Он не ответил, но сморщил губы.

64— Ты все делал очень хорошо, — сказал он. — Сегодня ты узнал, что брухо может использовать воду, чтобы двигаться.

65— Но видел ли я?

66Он посмотрел на меня с любопытством, затем отвел взгляд и сказал, что я должен входить в зеленый туман очень много раз, прежде чем можно будет ответить на этот вопрос. Он изменил направление разговора, сказав, что я, в действительности, не узнал, как двигаться, используя воду, но я узнал, что брухо может это делать и что он умышленно велел мне посмотреть на берег, чтобы я мог убедиться в своем движении.

67— Ты двигался очень быстро, — сказал он, — так же быстро, как человек, который знает эту технику. Мне было тяжело не отставать от тебя.

68Я попросил его объяснить, что случилось со мной с самого начала. Он засмеялся, слегка покачав своей головой как будто с недоверием.

69— Ты всегда настаиваешь на знании вещей с начала, — сказал он. — Но там нет никакого начала; начало есть только у твоей мысли.

70— Я думаю, что начало было, когда я сидел на берегу и курил, — сказал я.

71— Но прежде, чем ты курил, я должен был решить, что с тобой делать, — сказал он. — Получается, я должен был бы рассказать тебе о том, что делал я сам, а я не могу так поступить, потому что это приведет к новому предмету разговора. Может быть, вещи были бы ясней для тебя, если бы ты не думал о началах.

72— Тогда расскажи мне, что произошло после того, как я сидел на берегу и курил.

73— Я думаю, ты сам рассказал это мне, — ответил он, рассмеявшись.

74— Было ли что-нибудь из того, что я сделал, важным, дон Хуан?

75Он пожал плечами.

76— Ты следовал моим указаниям очень хорошо и без труда входил в туман и выходил из него. Затем ты слушал мой голос и возвращался на поверхность каждый раз, когда я звал тебя. Это было упражнением. Остальное было очень легко. Ты просто позволил туману унести тебя. Ты вел себя так, как будто знал, что делать. Когда ты был очень далеко, я позвал тебя снова и велел посмотреть на берег, чтобы ты определил, насколько далеко ты ушел. Затем я вытянул тебя назад.

77— Ты имеешь в виду, дон Хуан, что я на самом деле путешествовал в воде?

78— Да. И очень далеко, к тому же.

79— Как далеко?

80— Ты все равно не поверишь.

81Я попытался убедить его сказать мне, но он оставил этот разговор, сообщив, что должен уйти на время. Я настаивал, чтобы он, по крайней мере, намекнул.

82— Мне не нравится оставаться в потемках, — сказал я.

83— Ты сам держишь себя в потемках, — ответил он. — Думай о стене, которую ты видел. Сядь на циновку и вспомни каждую деталь. Тогда, возможно, ты сам сможешь определить, насколько далеко ты ушел. Все, что я знаю теперь, это то, что ты ушел очень далеко. Я знаю это потому, что мне было ужасно трудно тебя вернуть. Если бы меня не было рядом, ты мог бы совсем заблудиться и никогда не вернуться. В этом случае все, что осталось бы от тебя теперь, это мертвое тело на берегу ручья. Или, возможно, ты смог бы вернуться сам. Насчет тебя уверенности у меня нет. Поэтому, оценив усилия, которые мне пришлось затратить, чтобы привести тебя назад, я мог бы сказать, что ты дошел до…

84Он сделал паузу и дружелюбно посмотрел на меня.

85— Я бы сказал, что до гор Центральной Мексики, — сказал он, — но не знаю, что скажешь ты — возможно, до Лос-Анджелеса, а возможно, и до Бразилии.

86Дон Хуан вернулся на следующий день к вечеру. К тому времени я записал все, что смог вспомнить. Когда я писал, мне пришло в голову пройтись по берегам ручья вверх и вниз и проверить, не мог ли я видеть на какой-нибудь из его сторон детали, которые могли вызвать у меня образ стены. Я сделал предположение, что дон Хуан мог заставить меня пройтись в состоянии оцепенения, а затем заставить сосредоточиться на какой-нибудь стене по дороге. Я вычислил, что за то время, которое прошло между моментом, когда я впервые обнаружил туман, и временем, когда я вылез из канавы и вернулся к его дому, мы могли пройти, самое большее, четыре километра. Поэтому я прошел вдоль берега ручья около пяти клометров в каждом направлении, внимательно рассматривая каждую деталь, которая могла бы иметь отношение к моему видению стены. Ручей был, насколько я мог судить, простым каналом, использовавшимся для орошения. Он был около полутора метров шириной по всей длине, и я не смог найти никаких видимых деталей, которые могли бы сформировать у меня образ бетонной стены.

87Когда дон Хуан вернулся домой, я заговорил с ним, настаивая на том, чтобы он выслушал то, что я записал. Он отказался слушать и заставил меня сесть. Он сел лицом ко мне. Он не улыбался. Судя по пронзительному взгляду его глаз, глядевших куда-то над линией горизонта, он думал.

88— Полагаю, ты должен был осознать к этому времени, — сказал он тоном, который был, неожиданно, очень суровым, — что все является смертельно опасным. Вода так же опасна, как и страж. Если ты не будешь настороже, вода заманит тебя. Она почти сделала это вчера. Но для того, чтобы попасться в ловушку, человек должен хотеть этого. В этом твое затруднение. Ты хочешь сдаться.

89Я не знал, о чем он говорит. Его нападение было таким неожиданным, что я был сбит с толку. Я робко попросил его объяснить. Он с неохотой рассказал, что ходил к водному каньону, видел духа источника и убедился, что я прошляпил свою возможность видеть воду.

90— Как? — спросил я, действительно расстроенный.

91— Дух — это сила, — сказал он, — и, как таковой, он отзывается только на силу. Ты не можешь потакать себе в его присутствии.

92— Когда я потакал себе?

93— Когда ты стал зеленым в воде.

94— Я не потакал себе. Я решил, что это очень важный момент, и просто рассказывал тебе то, что происходило со мной.

95— Кто ты такой, чтобы думать или решать, что является важным? Ты ничего не знаешь о силах, с которыми имеешь дело. Дух источника существует и может помочь тебе. Он помогал тебе, пока ты не был слаб. Теперь я не знаю, каковы будут последствия твоих действий. Ты уступил силе духа источника, и теперь он может взять тебя в любое время.

96— Разве нельзя было смотреть на себя позеленевшего?

97— Ты покинул себя. Ты хотел покинуть себя. Это было неправильно. Я уже говорил тебе это и повторяю снова: в мире брухо можно выжить только если ты воин. Воин обращается со всем уважительно и не топчет ничего, если не вынужден делать это. Ты обращался с водой без уважения. Обычно ты ведешь себя очень хорошо. Однако, вчера ты оставил себя своей смерти, как проклятый дурак. Воин не отдает себя ничему, даже смерти. Воин — это не готовый на все партнер, воин недоступен и если он позволяет вовлечь себя во что-либо, то, можешь быть уверен, что он осознает, что делает.

98Я не знал, что сказать. Дон Хуан был почти сердит. Это расстроило меня. Дон Хуан редко вел себя со мной таким образом. Я сказал, что у меня и мысли не было, что я делаю что-то неправильное. После нескольких минут напряженного молчания он снял шляпу, улыбнулся и сказал, что я должен уйти и не возвращаться в его дом до тех пор, пока не почувствую, что приобрел контроль над своим потаканием себе. Он подчеркнул, что я должен остерегаться воды и не давать ей касаться поверхности моего тела три или четыре месяца.

99— Я не думаю, что смогу обходиться без душа, — сказал я.

100Дон Хуан хохотал до тех пор, пока по его щекам не потекли слезы.

101— Ты не можешь обходиться без душа! Временами ты так слаб, что я думаю ты разыгрываешь меня. Но это не шутка. Временами ты действительно не имеешь контроля, и силы твоей жизни свободно завладевают тобой.

102Я сказал, что это невозможно для человека — контролировать себя все время. Он настаивал, что для воина нет ничего вне контроля. Я заспорил о случайностях и сказал, что то, что произошло со мной в воде, можно назвать случайностью, поскольку я не собирался этого делать и не осознавал своего неправильного поведения. Я говорил о различных людях, с которыми происходили несчастья, и утверждал, что эти несчастья не могут быть объяснены иначе как случайность. Особенно я напирал на пример старого Лукаса, очень хорошего индейца яки, который серьезно пострадал, когда грузовик, который он вел, перевернулся.

103— Мне кажется, невозможно избежать случайностей, — заключил я. — Никто не может контролировать вокруг себя все.

104— Верно, — сказал дон Хуан сухо. — Однако не всякая случайность является неизбежной. Лукас не живет как воин. Если бы он жил так, то знал бы, что он ждет, и он знал бы чего ждет, и не сел бы за руль грузовика, будучи пьяным. Он наскочил на скалу у дороги, потому что был пьян, и искалечил свое тело ни за что. Вся жизнь для воина — упражнение в стратегии, — продолжал дон Хуан. — Но ты хочешь найти смысл жизни. Воин не заботится о смыслах. Если бы Лукас жил как воин, — а он имел такую возможность, мы все имеем такую возможность, — он строил бы свою жизнь стратегически. Если бы он не мог избежать катастрофы, в которой он переломал себе ребра, он нашел бы способы ослабить это бедствие, или избежать его последствий, или бороться против них. Если бы Лукас был воином, то он не сидел бы сейчас в своем развалившемся доме, умирая от голода, а бился бы до конца.

105Я предложил дону Хуану другой пример, спросив, что было бы, если бы он сам попал в катастрофу и ему, предположим, отрезало бы ноги.

106— Если бы я не смог уберечься и потерял бы ноги, — сказал он, — я больше не был бы человеком и тогда я соединился бы с тем, кто ожидает меня там.

107Он сделал широкий жест рукой, чтобы показать все вокруг.

108Я сказал, что он неправильно меня понял. Я имел в виду, что невозможно отдельно взятому человеку контролировать все факторы, определяющие его повседневную жизнь.

109— Все, что я могу тебе сказать, — ответил дон Хуан, — это то, что воин никогда не делает себя доступным, он никогда не стоит на дороге, ожидая, что его стукнут по голове. Так он сводит к минимуму свои шансы столкнуться с непредвиденными обстоятельствами. Того, что ты называешь случайностью, в большинстве случаев очень легко избежать, если не быть идиотом и не жить спустя рукава.

110— Невозможно жить стратегически все время, — сказал я. — Представь, что кто-то подкарауливает тебя с дальнобойной винтовкой, снабженной оптическим прицелом; он сможет сделать в тебе дырку с пятисот метров. Что ты станешь делать в таком случае?

111Дон Хуан недоверчиво посмотрел на меня, а затем разразился хохотом.

112— Так что ты будешь делать? — настаивал я.

113— Если кто-то подкарауливает меня с дальнобойной винтовкой, снабженной оптическим прицелом? — переспросил он, явно передразнивая меня.

114— Если кто-то подкарауливает тебя, а ты его не видишь. У тебя не будет никакого шанса. Ты не сможешь остановить пулю.

115— Да, не смогу. Но я все еще не понимаю, что ты хочешь сказать.

116— Я хочу сказать, что вся твоя стратегия ничем не сможет помочь тебе в ситуации вроде этой.

117— Сможет, — ответил он. — Если кто-то подкарауливает меня с дальнобойной винтовкой, снабженной оптическим прицелом, я просто туда не пойду.